В самом конце декабря 2025 года в нашем любимом Музее семьи Цветаевых был проведен завершающий год вечер поэзии. Известные ивановские авторы радовали слушателей как своими стихами, так и творчеством классиков.
Так, начался вечер с чтения рождественских стихов Иосифа Бродского. Продолжился стихами Есенина в исполнении прекрасного чтеца, работающего … на стройке. Читали дети, для которых нарядили прекрасную елочку и приготовили вкусняшки. Пели под гитару барды. Дирекция Музея вложила в этот праздник для поэтов и читателей душу. Конечно, не обошлось и без стихов Марины Цветаевой, ведь дом-музей в Ново-Талицах принадлежал ее деду, священнику Никольского храма, и отцу, основателю московского музея имени Пушкина.
Свои «зимние стихи» и басню прочитал также и главный редактор «Нашего слова» Александр Горохов. Вот они.
Полонез бытия
Мы были, как птицы, не вьющие гнёзд.
Наш путь был неровен, наш путь был непрост.
Но я потерял это племя в пути,
А, значит, теперь одному мне идти.
Отбросив патетику старых баллад,
Скажу, что в начале был этому рад.
Теперь я один — сам себе господин —
А, значит, свободен до самых седин.
СВОБОДЕН я в выборе верных коней,
СВОБОДЕН в потере мелькающих дней,
Мне время теперь — не закон, не указ,
Всего лишь судья, ожидающий нас.
Но прежде, чем мне зачитать приговор,
Ты мне докажи, что я времени вор,
Сначала поймай, засади под замок,
Чтоб я осознал всё, чего я не смог.
Меня не поймали, меня не нашли.
В графе «Поражения» только нули.
Тогда почему ж я не первый средь них?
Среди моих дней было много ничьих.
Сражаться с врагом не пришлось мне пока.
За жизнью следил только издалека.
Я был созерцателем чьих-то побед
И чьих-то потерь, не заметил лишь лет.
Тех лет, что меня потеряли в пути,
Не это ли племя я должен найти?
Чтоб вновь был мой пульс в ритме мчащихся дней,
Чтоб я отыскал путь средь многих огней.
СПОКОЙНО!!! Машины шуршат за окном.
И с завтрева думаю лишь об одном,
Что не созерцать
Полонез бытия,
А жить полной жизнью
В пути
Буду я.
Сочельник
Сочельник. Светлая звезда пронизывает мглу
И серебрит узоры льда, блуждая по стеклу.
Гудят электропровода, качаясь на ветру.
Ночь. На дороге ни следа. Dolorès Disparue.
Мелькает снег в ночном окне бессонных фонарей,
Мечтая в этой тишине забыться поскорей —
В ночном безмолвии полей, в лесов сплошной стене,
И снег кружится веселей, и веселее мне.
Темно в моей квартире. Ночь. Я у окна стою.
Смотрю, как снег уносит прочь мелодию свою.
Там, вдалеке, сейчас поют, сегодня Рождество.
А я здесь погружён в уют молчанья своего.
Чёрно-белое
Утро вышло из комнаты через окно
И забыло выключить свет.
Снег играет с деревьями в домино
Там, где льда в моих окнах нет.
Но узорами продолжает цвести
На холодных стёклах зима
И, играючи, ветер готов замести
Снеговой пелериной дома.
Там, где льда в моих окнах пока ещё нет,
Виден неба сереющий край.
На устах у людей тьма народных примет:
Ты что думал — не месяц май.
Горизонта кайма протянулась вдали,
Задевая моё окно,
Заметает зима всё до края земли
Чёрно-белым кино-домино.
Оттенки красного
Закат уже переливался в алом,
Рубиновый на завтра отложив,
Когда я, свой дневной закончив слалом,
И, проиграв, подумал: «Ладно, жив.
И это в кайф. В стремительном теченье
Успеешь испытать и наслажденье,
И панику, и мимолетный взлет.
И все летишь вперед, вперед, вперед,
Не думая о Времени Седатом».
Смеркалось. В лад с малиновым закатом
Гранатовые сумерки звучат,
Полночный предвещая звездопад.
Овечном
Басня
Да. Каши с толпою не сваришь
Под звук металлических лбов.
При ласковом слове «товарищ»
Все вспомнили город Тамбов.
***
Какой-то Волк подался в офицеры.
В мамашу был тупым, в папашу серым,
Имел в ушах по килограмму серы,
Но, в общем-то, вполне приличный Волк.
Зубами лязгнул на совете стаи
Папаша Волк, и, пару горностаев
В подарок получив, Вожак растаял,
Сказал: «Из парня явно выйдет толк».
Был послан Волк по просьбе мамы старой
На дальний холм руководить отарой.
Бараны были там как на подбор:
И на шашлык, и головной убор.
Но как-то утром все не задалось.
И Волк был сыт — на завтрак сбитый лось.
И овцы вдруг ничем не возмущались.
Бараны трезвые, почти не пререкались.
Вёл Волк отару к утренней реке
Обычной горной узкою тропою.
Но вздумалось, возможно, с перепою
Медведю заорать невдалеке.
Свидетели сказали, что осе
Вдруг удалось ужалить фрикассе.
И вот уже, себе представьте все,
Бежит большой Баран, за ним и стадо.
Тут Волку-офицеру было надо
Загрызть Барана, придушить скота.
А он как таракан кругами начал
Носиться, умоляя, чуть не плача:
«Постойте, негодяи, вы куда?
Со стороны реки грозит беда.
Обрушится наш индекс EBITDA.
Вы все же понимаете? Нет? Да?»
В итоге у отары рейтинг жирный
В одно мгновенье улетел в овраг.
Вожак потом решил, что внешний враг
Обрушился на фронт молочно-сырный.
А Волка вновь избрали в бундестаг.
Снежная сказка
Гуляют по миру осколки
Разбитого зеркала троллей.
Свободолюбивые волки
Забыли о жизни на воле.
Живут лишь одни кривотолки,
Уча лицемерию в школе,
В спектаклях абсурдного толка
Играя заглавные роли.
И нет тем осколкам преграды.
Ведь умерли Герды и Каи.
И дождь, искалеченный градом,
По улицам в реку стекает.
Озерная гладь Китеж-града
В мозгу иногда возникает.
И пусть ему будет наградой,
Что думаю я, не вникая.
Сияние северной сказки
В романтике снежных просторов,
Сюжет не подвластен указке.
Под палкой пусть пишет контора.
Ярчайшая белая краска
Проходит любые заторы.
И можно лишь нежною лаской,
А не назойливой таской,
Понять эту снежную краску,
Ее неотзывчивый норов.
Александр ГОРОХОВ
Фото автора и Музея семьи Цветаевых
