Иногда очень интересно читать старые статьи знакомых журналистов и сравнивать с тем, что происходит в описанных местах сейчас.
Например, почти двадцать лет назад, в 2006 году, Михаил МОКРЕЦОВ (сейчас выпускает Интернет-издание ИВАНОВОLIVE) описал на сайте cursiv.ru свои велопутешествия по Ивановскому району. Статья «Я буду долго. Гнать…» очень большая, кому интересно, читайте по адресу, указанному в подписи. Я же взял только три выдержки, связанные с приключениями и историей.
И сразу предупреждаю: эти приключения были опасны для жизни. НЕ ПОВТОРЯТЬ! Особенно связанную с аэропортом и сектантами. А вот село Егорий наоборот нужно посетить обязательно.
Пустой аэродром как гоночная трасса
«Велосипед. Самый загадочный механизм из всех, когда-либо созданных человеком. Индейцы, я думаю, сознательно отказались изобретать колесо, чтобы потом всю жизнь не мучиться вопросом: почему это двухколесное чудовище, когда едет — не падает? Наука сей феномен объяснить до сих пор не в состоянии.
Главное, ребята, сердцем не стареть и понимать, что это волшебное чувство равновесия дано нам свыше и грех этим не воспользоваться. Без объяснения причин. А пытливый ум и жажда приключений помогут распорядиться этим добром с пользой для себя и окружающих…
Исследуя окрестности Иванова, обнаруживаешь массу интересного и даже необъяснимого. Не прибегая к помощи компаса, частенько изучаю карту на предмет открытия все новых и новых маршрутов. И вот как-то за этим самым делом был я застигнут врасплох посетившим меня наблюдением.
В Иванове есть два крупных аэродрома: Северный (военный) и Южный (гражданский). Южный де-факто лет десять как не работает, но на карте обозначен скрупулезно. И оно понятно почему: неважно, что самолеты не летают, важно, что есть весьма крупный объект — сам по себе отменный природный ландшафт. А вот Северного аэродрома на карте нет. Причем, Северный находится фактически в черте города и вдоль него идет оживленная магистраль. Картография его игнорирует. Почему? Вопрос непраздный, учитывая нашу всеобщую любовь к охране государственной тайны…
А на аэродроме Южный меня едва не настигло довольно сильное эмоциональное переживание, сродни патриотическому подъему. Сразу сделаю оговорку на все грядущие истории — все со мной произошедшее явилось предметом стечения обстоятельств исключительно случайных, мною не предугадывавшихся и не ожидаемых.
Есть путь на аэродром с черного хода — начинается он от поселка Чернореченский. Преодолев на окраине поселка небольшую канаву, с велосипедом на плече я выбрался на бетонку, которая, вильнув несколько раз под прямым углом, вывела меня к поляне с антеннами (каждый раз мне попадались какие-то странные люди, которые говорили, куда именно сворачивать, хотя общее направление я и так представлял верно). Собственно, до взлетной полосы оставалось метров двести. Куча этих антенн похожа на ту часть комбайна «Дон-1500», которая все время крутится и волочится по земле перпендикулярно движению, сильно затрудняя движение и, видимо, тем самым наглядно демонстрируя нам в метафорической форме тяжкий труд крестьянина. Здесь эта штука была приподнята над землей метра на три. Рядом оказалась будка зеленого цвета, из которой выглянул мужик.
— Здрасьте. А это что? — спросил я дружелюбно.
— Объект…
— А я думал антенны.
— Ну, да…
Чтобы окончательно расположить человека к себе, я произнес волшебную фразу:
— Говорят, скоро летать начнете?
Лед отчуждения был растоплен мгновенно, завязалась легкая беседа, после которой я понял, что если бы мужик знал какой-нибудь государственный секрет, то и я бы его теперь знал тоже. Напоследок я сказал, что поехал на аэродром. Ответом мне было молчание.
На территорию аэродрома въезжаю через широко распахнутые ворота, не закрывавшиеся лет двести. Дорога идет параллельно взлетной полосе, метрах в двадцати. Насколько я понимаю, она нужна для того, чтобы в случае чего к самолету могли проехать «скорая», пожарные, технические службы и так далее. Правда, съездов с нее на взлетку не больше трех. Метров через сто вижу — стоит тот самый агрегат, который Лужков подкатил ивановцам для ремонта полосы. Дело было в субботу, признаков активной работы незаметно — так мужики о чем-то между собой разговаривают и всё, тишина кругом. Еще метров через двести наконец-то съезд на взлетную полосу. Сворачиваю и — какая красота, ребята! Направо, откуда я приехал, конца полосы уже не видать, к тому же за нею поля и поля до Чернореченского. Налево километра полтора ровного полотна как минимум и только на горизонте край аэродрома. Выезжаю на середину. Ширина полосы метров тридцать. Свежий асфальтобетон еще не уложили, а старый сняли, дорога радикально черного цвета, слегка шершавая, но посередине почему-то очень гладкая. Ну, я и врезал.
Лечу. Только в ушах свистит. Чувствую, сзади какая-то суета. Небольшая. Как будто машина поехала. А мне что — дорога-то широкая. Дальше события развивались по нарастающей — и по эмоциональному накалу и по непредсказуемости.
Машина, которая сзади, едет уже прилично. По всем признакам в одну со мной сторону. Через мгновение понимаю, что она конкретно едет за мной и уже очень быстро. Я, конечно, не думал ни с кем соревноваться, но скорости не снизил и даже наподдал еще чуть-чуть для куражу. И тут, вы не поверите, но это было — сзади раздался вой сирены. Сзади, параллельным курсом, уже очень близко от меня несся ментовский микроавтобус типа «Газель» с включенными маячками и сиреной. Неизбежно…
Но оказалось, что ментам я и на фиг был не нужен. Похоже, они и заметили-то меня лишь в последнюю минуту, потому и включили сирену, чтобы я не дай Бог, не вильнул в сторону.
Они пронеслись мимо меня на скорости километров в 150, не меньше. Меня обдало воздушной волной и слегка подбросило, чуть не уподобив лужковскому авиатакси.
Вырулил к зданию аэровокзала, потыкался в закрытые двери и в ворота на замке. Возвращаться было в лом, через забор тоже неинтересно. Поехал вперед, к служебному входу (или выходу). За аэровокзалом взлетная полоса как бы заканчивается, потому что поворачивает налево и становится чуть уже, но все равно шире чем Лежневская в обоих направлениях. Как только я повернул, то вновь увидел этого демона. На этот раз с выключенной сиреной менты мчались навстречу мне. Поворот там плавный, а дорога широченная, так они еле вписались в этот самый поворот, левым колесом зацепив обочину, так что мне пришлось в кювет нырять, благо он там почти никакой.
«Эге, — сообразил я со второй попытки, — да менты здесь время дежурства коротают гонками на время по взлетной полосе».
Подъезжаю к служебному входу. Из проходной выходит человек. Если бы вы видели его глаза, и как они были широко открыты.
— Здрасьте, — говорю я дружелюбно.
— Ты кто?!
— Федор Конюхов, — отвечаю. — Можно я тут через вас проеду?
— Ты как сюда попал? Может ты террорист?
Понимаю, что пора произносить волшебную фразу. Тем временем проходную он мне и так уже открыл (хороших людей больше, чем плохих, помните об этом всегда, я, например, уверен в этом с детства), но про самолеты во сне и наяву я ему все же сказал.
— Говорят, скоро летать начнете?
— Ага, начнешь тут с такими Конюховыми…»
От редакции. Напомним, что работа аэропорта «Южный» была возобновлена в 2008 году. В 2025 году аэропорт «Иваново» имени А. М. Василевского перевез более 126 тысяч пассажиров. Так что прокатиться там или даже просто проникнуть на ВПП никому не советуем. Опасно для жизни, здоровья и грозит лишением свободы!
Заповедник для сектантов
«…Решил я намедни свернуть с родниковской дороги направо. Что-то такое запало мне в душу при осмотре плана местности. Речка Молохта, вернее сказать приток Молохты, то есть, совсем ручей, но на нем плотина и изрядное водохранилище, дороги в разные стороны — оттуда катись не хочу хоть в Кохму, хоть в Дунилово (не люблю возвращаться той же дорогой). Ну и погнали. Маршрут обозначу подробно, поскольку уверен — многие захотят там побывать вслед за мной. И для многих будет большое удивление.
Еду в сторону Родников, через Харинку. Справа большое село Куликово, проезжаю Парфеньево, доезжаю до Семиново. При съезде с трассы на бетонку сразу замечаю не очень приметную, но необычную табличку-указатель «Заповедник». На прикол вроде не похоже, хотя чушь какая-то. Но, думаю, поищу тот заповедник. Если что — аборигены подскажут.
На развилке у деревни Рогатино опять табличка «Заповедник». Но сначала я проехал вперед к тому самому водоему, который стал поводом для поездки именно сюда. Запруда оказалась на удивление приличным проточным озером. Но мне это уже было неинтересно. Я вернулся к развилке и оттуда рванул по бетонке налево согласно указателю — в заповедные места. Очередной абориген, повстречавшийся мне на пути, так сразу и сказал:
— Так вы прямо в заповедник и едете. Это бывший детский лагерь. Доедете до забора и вдоль него, там и будет заповедник.
— Ну, а что это? В чем прикол-то?
— Дык. Заповедник.
После очередного поворота, когда кончилось поле и я въехал в лес, то и увидел. И обалдел. Возле дороги — сложенная из камня, еще не до конца достроенная невысокая сторожевая башня. Из камня — это не из кирпича, а из неотесанных валунов. Рядом, вдоль дороги их, неизвестно откуда привезенных, было сгружено еще самосвала два. Возле башенки копошились двое интеллигентного вида мужиков, ворочавших камни. Они-то мне и поведали, что это и есть Заповедник, он же музей русской культуры под открытым небом. На его территории будет и древнерусский быт, и ремесленные мастерские, и оружейные палаты. Как я понял — этакое несколько лубочное поселение древлян, вынужденных постоянно обороняться от чужаков. И, похоже, что последнее также суть их сообщества и в этой жизни. Люди попадались все больше дружелюбные, но настороженные, въехать внутрь поселения через ворота не удалось, а партизанить не захотелось.
Заповедник этот — творение некоей Академии Самопознания, о чем мне еще на въезде те двое мужиков (или воинов) рассказали. Судя по замкнутости на себя и на иррациональный труд с примесью духовности — типичная секта, рано или поздно обещающая стать тоталитарной. У них и вождь есть, который живет там постоянно. Народ собирается со всей страны — строить и учиться (что-то типа семинаров). Может я, конечно, и ошибаюсь насчет секты, может они скауты. Даже бы и очень хорошо, если так, но я так редко ошибаюсь.
От заповедника я махнул по тропе в деревеньку Федосово. Там продолжил свое изыскательство. Местная добрая женщина рассказала мне все что знала. Про заповедных — да, знает. Ходят они в деревенский магазин за продуктами, всегда по трое, вина не берут (это само по себе уже настораживает, причем непонятно, что хуже: то, что не пьют или то, что просто перед крестьянами выделываются). Внешне доброжелательные, но к себе не пускают и на вопросы отвечают неохотно.
Покидал я это берендеево царство со смешанным чувством. Летчики все-таки лучше, менты гоняющие по взлетке — роднее. Не люблю я все эти «нишевые» нравственно-идеологические закутки по интересам — будь они хоть барды, хоть ильимуромцы, хоть велосипедисты».
И Михаил оказался прав в своих подозрениях! Заповедник, в который съезжались гости со всей России, прославился в 2014 году скандальным видео, на котором ректор Александр Швецов на семинарах избивал своих «провинившихся» адептов разными деревянными рейками и палками. Он был задержан сотрудниками ФСБ за создание АНО «Троеруссия» по признакам секты. Но в Интернете поклонники «ректора» яростно его защищали! Так хотели, чтобы любимый гуру их еще попотчевал «справедливыми наказаниями». Шевцов затем вышел по амнистии и судился с журналистами «Барса» за предание огласке его методов воспитания. Проиграл.
История героя
«Скрывать не буду — основной предмет моих велосипедных изысканий — это Уводьстрой. Не могу сказать, что объездил места вокруг водохранилища вдоль и поперек. Пейзажи там встречаются иногда довольно дикие, а погода становится все больше осенняя. Пару раз зарывался в грязь по самые по уши и даже как-то заблудился. Так что есть еще к чему стремиться, хотя самое главное я видимо уже открыл…
Георгиевская церковь стоит почти на самом берегу. Рядом — село Егорий, хотя честнее было бы сказать деревня, так как церковь-то порушена, и никто пока ее восстанавливать судя по всему даже не пытается. Справа перед входом в порушенный храм — очень старая могила. По четырем углам внушительные чугунные шары, кирпичная кладка частично обрушилась внутрь, сверху могильная плита из двух частей. На верхней изображен гусарский кивер и оливковая ветвь, на нижней написано: «Здесь похоронен генерал-лейтенант Егор Иванович Властов (1770—1837) герой Отечественной войны 1812».
О генерале Властове нужно рассказать обязательно. Это определенно уникальная биография — и именно в таком контексте: не биография уникального человека, а уникальная биография генерала-героя.
По национальности генерал-лейтенант Властов — грек. Причем не из обрусевших, привезенных родителями и т. д. Его ребенком-сиротой подобрали на улицах Константинополя моряки русской эскадры во время Византийского похода 1770—75 годов. Российская императрица Екатерина II планировала воссоздать Византийскую (то есть православную) империю, как и прежде со столицей в Константинополе, иначе именуемую Греческим царством. Монарший престол должен был занять внук императрицы Константин. Для будущего нового государства требовалось подготовить военно-административную бюрократию. Для этих целей в Санкт-Петербурге был создан Кадетский корпус чужестранных единоверцев. Это уникальное учебное заведение просуществовало в России с 1775 по 1796 год.
Властов участвовал в двух шведских войнах, войне с наполеоновской Францией 1805 года. Отечественную войну 1812 года Егор Иванович начал в чине полковника, командуя егерским полком. Очень быстро, отличаясь завидной храбростью, а главное, военным талантом, получил звание генерал-майора. О его доблести говорит тот факт, что еще будучи полковником он был награжден исключительно «генеральским» орденом Святой Анны 1-й степени с алмазами, и в истории этого ордена (1-й степени, разумеется) остался единственным не генералом.
Особо отличился генерал Властов в сражении при Березине, а также при штурме Парижа, за что получил свою последнюю награду — чин генерал-лейтенанта. После Отечественной войны командовал дивизией. Однако служба на зимних квартирах генералу была не по душе. Россия тогда ни с кем не воевала, и Егор Властов подал в отставку.
Носители многих громких русских фамилий не совершили и доли того, что сделал Властов, но известны гораздо больше… Конечно, этого человека нельзя назвать в полном смысле нашим земляком. И тем не менее. Выйдя в отставку в 1822 году и получив усадьбу Княжево, генерал 15 лет прожил здесь. На собственные средства он на месте старой деревянной церкви построил каменную Георгиевскую, у которой и похоронен…»
Читатели «Нашего слова» знают, что в памятном месте навели порядок. Комитетом Ивановской области по государственной охране объектов культурного наследия утверждено охранное обязательство на могилу героя Отечественной войны 1812 года, генерала Егора Ивановича Властова — памятника истории федерального значения. Сейчас памятная плита нашему герою стала местом постоянных встреч патриотических объединений и служит воспитанию молодежи.
Подготовил Александр ГОРОХОВ
По статье Михаила МОКРЕЦОВА https://cursiv.ru/articles/2006/09/26/ya-budu-dolgo-gnat/
Фото Михаила Мокрецова, nashe-slovo.ru, ivrayon.ru, ivanovoobl.ru
