Просто так ничего не случается

Просто так ничего не случается

Григорий Титов — член литературного объединения «Снегири». А поводом к нашей встрече стал музыкальный диск с песнями на стихи Г.В. Титова в исполнении известного в Иванове музыканта Владимира Минеева.

С генами деда

Владимир Венедиктович выбрал четыре наиболее лиричных по звучанию произведения, положил на музыку и записал. Песня «Снегири», например, сразу западает в душу — и слова, и мотив легко запомнить.

Бродит ветр-повеса,

Клены теребя,

В снегириных весях

Повстречал тебя.

Сердце, словно бубен,

Бьется веселей,

В холод серых буден

Вместе нам теплей.

 

В поле вьюга пляшет.

В милое село

Красногрудых пташек

Снова занесло.

Снегириной стаей

Восхищались мы

И добрее стали

Посреди зимы.

 

Снегирей столица,

Вольности сонет —

Будет чаще сниться,

Солнечней звенеть.

Сердце, словно бубен,

Бьется веселей,

В холод серых буден

Вместе нам теплей.

Григорий Васильевич Титов родился в Кохме в 1950 году в учительской семье. Окончив восьмилетку, поступил в Ивановское педагогическое училище, затем, до призыва в армию, работал преподавателем физкультуры. Служил на Северном флоте радиотелеграфистом в военной базе «Гремиха» на границе с Норвегией.

Армия не зря считается школой для настоящих мужчин, и эта школа часто определяет последующую жизнь. Так было и у Григория Титова. Хорошая физическая подготовка пригодилась в армейском спорте, по лыжам и легкой атлетике участвовал даже в международных соревнованиях.

Увлечение поэзией («гены деда», как говорит сейчас Григорий Васильевич) привело на курсы военных корреспондентов. Учился целый год и печатался в газете «На страже Заполярья».

— О чем были стихи? – спрашиваю.

— Лучше не вспоминать, — отвечает. — Тогда шла война во Вьетнаме, и я что думал, о том и писал. Сначала со мной побеседовали, потом предупредили, а на третий раз  запретили печататься в газете.

Много позднее, вспоминая службу на военной базе, Григорий Титов написал:

«Гремиха» Северного флота:

Бушует по морям Гольфстрим,

Ушла под лед опять подлодка,

Где служба моряков — экстрим.

 

Вослед с небес кричат бакланы,

И волны хлещут, как сюрприз,

О каменистый берег славный,

И разбиваются о пирс.

 

Морошкой спелой пожелтели

Все сопки, солнечный обзор

Затмили гуси, что взлетели,

Встревожив тишину озер.

 

Красиво летом Заполярье:

Пасут оленей лопари,

Престижней было, популярней

Ловить форель в лучах зари.

 

А я любил зимой сиянье

Под завывание ветров,

И мысли, и мечты слиянье,

Когда в сугробах стынет кровь.

 

Отогревали душу письма

Родных, любимых, матерей.

Три года продолжали сниться,

Чтоб мир суровый стал добрей.

«Начитавшись Евтушенко…»

После армии возвращаться в школу не захотел. Окончил в Иванове ГПТУ №1 (с отличием) и затем больше десяти лет работал на железной дороге. «Побывал во многих городах и на больших стройках СССР, — вспоминает он. — Всюду занимался спортом, участвовал в концертах — читал стихи и пел, выпускал стенные газеты».

Беда пришла, как всегда, неожиданно: во время ремонта тепловоза упал со стрелы крана, повредил позвоночник и получил первую группу инвалидности.

Когда подлечился до почти нормального состояния, решился на отчаянный шаг: уехал в Литву на строительство АЭС, медицинские документы, конечно, «потерял». Окончив курсы, стал работать крановщиком.

«Зарплата была очень хорошая, настроение — тоже, даже в профсоюзных активистах был, — рассказывает Григорий. — Самодеятельный театр создал, его руководителем был, хоть и без специального образования. Но…

Я же не зря сказал, что родился 19 июля, как и Маяковский. Он в царское время даже в тюрьме «скандалил», в Бутырке провёл 11 месяцев в одиночной камере.  А я тогда, в начале семидесятых, начитавшись Евтушенко, стал начальству перечить, басни сочинять. Кончилось тем, что однажды получил сзади удар по голове и очнулся в канализационном колодце. Не помогло. После публикации басни в местной газете редактора сняли с работы, а на меня завели уголовное дело. Потом, правда, закрыли».

Любимый стол, заветный уголок

Сейчас Григорий Васильевич живет в поселке энергетиков, т.е в микрорайоне ТЭЦ-3. На этом предприятии он проработал тридцать лет машинистом крана. Теперь пенсионер, ветеран труда. У него замечательная жена. Наталья Николаевна — необычайная аккуратистка, хорошая хозяйка, а главное — золотая душа. Двое детей, трое внуков. В его комнате большая библиотека вдоль стены и письменный стол, за которым хозяин так любит коротать свободное время. Здесь, в этом уголке, и ложатся на бумагу строчки, которые приходят на ум неожиданно, где бы беспокойный человек с «генами деда» ни находился. Теперь эти строчки «живут» в пяти книжках стихов Григория Титова, коллективных сборниках и альманахах, некоторые напечатаны в газетах «Наше слово», «Рабочий край», «Ивановская газета».

И еще здесь есть заветный уголок с православными иконами. «Да, я верующий человек, — объясняет Григорий Васильевич. — Был комсомольцем, парторгом, а теперь убежден, что ничего не происходит  просто так, на все — воля Божья».

Я подозреваю, что изменил его мировоззрение инсульт, который случился с ним шесть лет назад. А потом был еще и инфаркт. Едва ли не все, приблизившись к роковой черте, по-другому оглядываются на прошлое и приходят к Богу в настоящем.

По совету Риммы Казаковой

Основатель кохомского литературного объединения «Жаворонки», Григорий Титов оставил его из-за болезни. Оправившись, создал литобъединение «Снегири» на базе Подвязновской библиотеки, три года возглавлял его. Однако пошатнувшееся здоровье заставило передать дела другому руководителю, Светлане Когариновой.

Творческие люди нередко переживают взлеты и упадки вдохновения. «Были ли они у Вас?» — спрашиваю.

«Были, и не раз. Помогают природа, дорогие сердцу люди, любимое дело — у меня дом в деревне и огород. Был и очень серьезный  психологический срыв, его «вылечила» Римма Казакова. Я ездил к ней в  Москву, когда Римма Федоровна уже сильно болела (умерла 19 мая 2008 года). По причине недомогания она отвела мне три минуты, но, прослушав одно стихотворение, велела читать еще. После десятого сказала: «На селе, а не в городе до сих пор есть нормальные поэты. Пиши про природу, не суйся в политику».

Она, конечно, права, но что я с собой сделаю, если, например,  звучит в ушах басня на колючую тему? Беру бумагу и пишу».

Но тема природы у него, конечно, любимая. Читаешь и видишь, слышишь, чувствуешь лес, поле, речку, синее небо и белые облака.

*  *  *

Ошалевший от счастья вечер

Развернул в изумрудах шаль

И накинул земле на плечи,

Уводя в заревую даль.

*  *  *

А белые грибы нашел

Под елями в зеленых лапах.

Ласкается трава, как шелк,

Распространив медовый запах.

*  *  *

Войну затеял дождик с ветром,

Набеги делая из туч,

И с солнечным сдружившись светом

Был ослепительно могуч.

*  *  *

И нет приятней и важнее

В апреле милых журавлей,

И чувствуем себя нежнее,

Значительней и веселей.

*  *  *

Затих от пенья птиц простор.

На поплавок, на гладь речную

Фырчит обиженно костер

И разрывает темь ночную.

За бескорыстное служение

Наверное, всем приятно получать почетные грамоты и благодарности. Хоть иногда их называют просто «бумажками», но берегут. Вот и у Григория Васильевича есть папка, в которой  хранятся его дипломы, полученные  на литературных конкурсах и фестивалях, в том числе почетная грамота администрации г.о. Кохма за активное участие в общественной жизни города, благодарности руководства ТЭЦ-3 за хорошую работу. В рамках и без, простые и красочно оформленные — все они памятны и дороги. Мне же сейчас хочется привести одну запись — из почетной грамоты Ивановской писательской организации от 20 июля 2010 года: «… за многолетнее бескорыстное служение на ниве просветительства и культуры, следование в поэтическом творчестве высоким нравственным идеалам русской литературы».

Достойная оценка.

Галина ДЕМИДОВА